Гештальт и психоанализ

«Перлз прежде всего критикует то карикатурное представление о психоанализе, которое он сам же себе и создал, и многие современные психоаналитики совсем не узнают себя». И связывает критику с биографией: «учитывать перенесённое им жестокое нарциссическое ранение от неудачной встречи с Фрейдом во время Психоаналитического конгресса в Праге в 1936 году».

Возникло возражение против самого Гингера: он не передаёт Перлза, а читает его через свою призму и берёт на себя право утверждать за Перлза то, что тот якобы имел в виду. Три места, где это проявилось. Первое – «спор с карикатурным Фрейдом»: прозвучало, что Перлз спорил не с Фрейдом и не с его шаржем, а с психоанализом как методом, представленным Фрейдом; список «отлучённых» Фрейдом (Адлер, Юнг, Штекель, Ранк, Райх и другие) показывает реальную догматическую жёсткость, а не выдумку Перлза. Второе – «нарциссическая травма от Фрейда»: формулировка лишает Перлза агентности, делает его пассивным получателем травмы, тогда как вопрос открыт – нанёс Фрейд травму или Перлз был личностью, для которой встреча стала фрустрацией и в то же время двигателем. Третье – «становится понятно, что Перлз не отрицает бессознательное»: кому становится понятно; в первоисточнике этого нет, это вывод самого Гингера, поданный как очевидность.

Отмечено, что личного контакта между Гингерами и Перлзом почти наверняка не было – их обучение в США началось на рубеже его смерти. Тем сильнее вопрос к праву Гингера говорить за Перлза.

Гингер пишет, что Перлз «предпочитает говорить о „неосознаваемом в данный момент“» и изучает актуальный процесс подавления, а не содержание подавленного материала. Перлз, по Гингеру, «не отрицает бессознательное»: он «просто предлагает идти к нему другими путями».

Центральный и самый долгий узел встречи. Формулировку Гингера – «тот же путь, только иначе» – разобрали как неточную. Развели два понимания. У Фрейда бессознательное – скорее хранилище, чёрный ящик, обладающий обширной властью над поведением, к которому у самого человека нет доступа; дорогу туда находит терапевт через интерпретацию и ассоциации, клиент при этом пассивен, лежит на кушетке. У Перлза неосознаваемое – процесс: оно разворачивается только в моменте контакта, здесь и сейчас, при направленном внимании; субъектность и ответственность остаются у клиента.

Прозвучал рабочий пример различия. На жалобу «не могу выйти погулять» психоаналитик предлагает рассказывать, пока не соберёт материал для интерпретации о причине из прошлого. Гештальт-терапевт спрашивает, как именно человек собирается идти, что происходит в теле в этот момент, – и то, как человек себя останавливает, становится осознаваемым в самом контакте, а не извлекается со дна.

Отсюда поправка к Гингеру: Перлз сменил не только путь к бессознательному, но и само понимание того, что это. Не тот же ящик, к которому подошли с другой стороны, – другая вещь, поэтому и путь другой. Слово «неосознаваемое» – не синоним под новой вывеской, а иная методология: то, что можно развернуть обратно в контакт, а не раскопать. Короткая формула, к которой пришли, – хранилище против процесса.

Практическое следствие: гештальт-терапевт, слишком часто оперирующий словом «бессознательное», может настораживать – это «чужой глоссарий», и за ним обычно может тянутся интерпретация вместо работы с актуальным процессом.

«Для него невроз – это следствие накопления определённой суммы „незакрытых Гештальтов“, то есть скорее прерванных или неудовлетворённых потребностей, чем желаний, запрещённых обществом или подавленных суперэго или эго. Таким образом, невроз рождается из конфликта между организмом и окружающей его средой (мать, отец, другие люди) и поэтому его можно обнаружить именно на границе-контакт между индивидуумом и его жизненной средой».

Прозвучал прямой вопрос: чем незавершённая потребность отличается от вытесненного желания – на практике это выглядит как одно и то же, застрявшая нереализованная энергия. Разобрали различие по двум осям. Первая – что копится: желание запрещают (нельзя хотеть, оно вытесняется), потребность прерывают (потянулся к контакту и не довёл). Незакрытый гештальт – это не «мне нельзя было хотеть», а скорее «я начал и не завершил»; вспомнили Зейгарник – оборванное действие держит напряжение. Вторая ось – где невроз находится: у Фрейда внутри психики, конфликт инстанций; у Перлза на границе, в том, как человек контактирует со средой. Мать, отец, другие – не причины в памяти, а полюс актуального контакта, на котором прерывание случается.

Гингер в заключении: одни и те же термины (интроекция, сопротивление, self, потребность, невроз) у разных авторов имеют разные значения. Интроекция у Фрейда, Ференчи и Клайн имеет скорее положительную коннотацию (присвоение хорошего), у Перлза отрицательную (проглатывание непрожёванного).

Прозвучала жалоба на психологию как область без единого глоссария: разные школы называют одно разными словами, и договориться невозможно. Озвучено и встречное соображение: даже у основателей гештальта общий словарь не гарантировал согласия о его применении. Сначала разошёлся метод, затем и глоссарий. Фрейд же одним росчерком авторитета определял, кто вправе называться психоаналитиком («тот, кто не принимает их полностью, не может причислять себя к психоаналитикам»).

Гингер приводит Делакруа: Винникотт «придаёт потребностям такое же (если не большее) значение, что и природным импульсам».

За «природными импульсами»: фрейдовские врождённые влечения – либидо, агрессия, – которые идут изнутри и разряжаются независимо от того, кто рядом. Потребность в винникоттовском смысле направлена на другого, на связь: потребность в присутствии, в надёжности. Классический психоанализ ставит в центр импульс, которому объект нужен лишь для разрядки; Винникотт сместил вес – потребность в отношении для него не менее важна, чем импульс к разрядке. Возникло возражение, что импульс и потребность на практике пересекаются и их незачем разводить; в ответ – различение проходит по направленности: импульс на разрядку, потребность на связь.