Время

«Как только нам случается забыть о том, что мы суть пространственно-временные события, идеальное и реальное приходят в столкновение.»

Вопрос возник из недоумения: как эта фраза связана с продолжением абзаца, где Перлз говорит, что потребность в вечных эмоциях (любви, верности) ведет к разочарованию, а исчезающая красота – к депрессии.

Часть группы прочла фразу так: человек – это то, что происходит здесь и сейчас. Чувства, ощущения и мысли мимолетны, их нельзя растянуть усилием мысли, даже если они приятны. Через минуту «здесь и сейчас» уже другое. Был приведен пример: стул стоит на том же месте, пространство прежнее, а время другое. Прозвучала и обратная версия: меняется пространство, а человек остается в своем прежнем. Возник вопрос о воспоминаниях: если прошлое остается в человеке, оно сталкивается с настоящим. В ответ заметили, что сами воспоминания переживаются здесь и сейчас. Напомнили также слова Перлза о том, что нет иной реальности, кроме настоящего.

Затем зачитали пересказ, полученный от нейросети: фраза означает отказ от идеи неизменной сущности или души, человек – не статичная вещь, а процесс, происходящий здесь и сейчас, и его реальность – актуальное переживание, а не биография и планы. Для части группы это прояснило мысль. Связь с продолжением абзаца напрямую не разбирали. Ближе всего к ней подошло замечание, что даже приятное переживание нельзя удержать.

Перлз рассматривает человека и вещи как события, существующие во времени. Его пример с яблоком показывает, что предмет нельзя считать неизменным, если учитывать его развитие. Применительно к человеку эта мысль позволяет понять столкновение идеального с реальным: ожидание неизменной любви, верности или красоты вступает в противоречие с изменчивостью переживаний и жизни. Однако из этого не обязательно следует полное отрицание устойчивых характеристик человека.

«Нет иной реальности, кроме настоящего.»

Как это выглядит в практике, в жизни, в личном опыте?

Прозвучал пример из практики. Терапевт под внешним давлением взялся провести учебную демонстрацию работы с заготовленной техникой. Когда пришел человек с живым запросом, техника на него не легла, и проводить ее по плану не имело смысла. Работа пошла от происходящего и стала течь легко. Причиной назвали отсутствие цепляния за прежнюю договоренность, будто обязательно надо сделать намеченное. Заранее продуманная стратегия оставалась гипотезой, а не догмой. Она менялась вместе с интонацией, новыми словами, поворотами разговора, и это тоже было хорошо. Терапевт описал состояние как хороший контакт с партнером по демонстрации и с собой.

Что происходит, если в прошлом меняются какие-то нюансы и мелочи?

Вопрос возник из фильмов о путешествиях во времени, где нельзя встретить себя прошлого и передать себе информацию. Прозвучало, что изменение чего-то в прошлом меняет настоящее и будущее, а изменение настоящего меняет прошлое и будущее. «Эффект бабочки» показывает, что неосознанное вмешательство в прошлое дает непредсказуемые последствия. Возникла параллель с терапией: изменения там целенаправленны и осознанны, они происходят сейчас, а не в прошлом. Меняется отношение человека к прошлому и во многом его представление о будущем. Изменение происходит в настоящем, но опосредовано прошлым.

Разговор затронул также трудность принятия изменений в других людях. Человек меняется сам, но может продолжать воспринимать окружающих через прежние представления о них. Когда становится заметно, что другой уже не соответствует знакомому образу, возникает необходимость заново выстраивать отношения. Так изменения затрагивают не только личную историю, но и сложившуюся систему отношений.

«Если вы подавляете желание бежать навстречу трамваю […], вы начинаете ощущать беспокойство и раздражение.»

Тему открыло личное наблюдение: ожидание лифта или поезда метро переживается как мучительное терпение, и бежать навстречу легче, чем ждать. Это сопоставили с абзацем Перлза, где подавленный импульс превращается в беспокойство и раздражение, а затем, возможно, в тревогу, головную боль и другие симптомы. Прозвучала мысль, что подавленные импульсы, мелкие и крупные, могут приводить к тревоге и ретрофлексии (обращению импульса на самого человека). Возникло наблюдение, что в некоторых культурах нетерпение считалось пороком, а его проявление неприличным. В пример привели детское «потерпи»: обещанное будущее наступало, порой, когда потребность уже пропадала.

Один вариант – вынужденное терпение, при котором человек сосредоточен на желаемом результате и испытывает напряжение из-за невозможности немедленно его получить. Другой – осознанная отсрочка действия. Рассматривалась ситуация, в которой человек испытывает сильное желание немедленно выразить недовольство, но решает дождаться более подходящего момента. Он понимает, чего хочет, учитывает обстоятельства и предполагаемые последствия, а потому сознательно откладывает действие. Здесь ожидание приобретает иной смысл. Человек не теряет контакта со своим желанием. Он замечает импульс, сохраняет возможность действовать и выбирает время для его осуществления.

В обсуждении возникла тема агрессии. Отсрочка может позволить выразить ее более подходящим способом, особенно если необходимо одновременно отстоять свои интересы и сохранить отношения. При этом сама по себе задержка действия еще не говорит о том, является ли она осознанным выбором или подавлением.

В главе описаны два исхода ожидания. Если объект ожидания уходит в фон, время можно занять другим делом. Если остается «фигурой», возникает нетерпение. Перлз связывает вред с автоматическим, бессознательным самоконтролем. Примеры осознанной отсрочки созвучны первому исходу, но на встрече с этим местом главы их не соотносили.

«Недостаточный контакт с происходящим „здесь и теперь“ […] приводит к бегству в прошлое (историческое мышление) или в будущее (предвосхищающее мышление).»

Тему открыло наблюдение о людях, которые постоянно рассказывают, как было раньше, и почти не говорят о происходящем сейчас. Через полгода сегодняшние события тоже становятся рассказом о прошлом. Реже встречаются те, кто так же постоянно говорит о будущем. Прозвучало предположение, что у человека может быть потребность где-то быть и как-то себя ощущать. Если ощущать себя сейчас неприятно или недостаточно живо, он может уходить назад, в воспоминания, или далеко вперед, в фантазии.

Возникла версия о травме: ситуация, пробуждающая детский страх, может отбросить человека в состояние из детства. Другая версия: болезненный опыт может «забрасывать» вперед. Если прикоснуться к болезненному не получается, эта часть опыта остается изолированной. Идти назад человек не может, потому что оттуда убегает. Ощущение себя сейчас слабеет, и единственным местом, где можно быть, остаются фантазии о будущем. Эту ситуацию сопоставили с расщеплением.

Отдельная мысль: здесь и сейчас может быть только процесс, а прошлое и будущее чаще всего результаты, факты и планы. Пример: занятие с растениями. Картина будущего представляется, но сейчас ее нет, и удовольствие приходит от самого процесса. Прошлое тоже можно вспоминать как процесс, но по большому счету это случившиеся факты. Мысль назвали интересной: прошлое и будущее – в основном завершенные процессы, а текущий процесс всегда процесс.

Перлз связывает ретроспективный и проспективный характеры с недостаточным контактом с настоящим. Возникшая в обсуждении гипотеза о потребности ощущать собственное существование предлагает возможное объяснение этого движения. При этом недостаточный контакт с настоящим не обязательно означает отсутствие ощущения себя, а обращение к прошлому или будущему само по себе не свидетельствует о невротическом избегании.

Всегда ли обида и злость на власть – проекция?

Разговор возник вокруг экзистенциального кризиса и трудностей, которые человек может испытывать в неблагоприятных социальных и экономических обстоятельствах. Обсуждалась ситуация, когда возможности изменить условия жизни ограничены, перспективы воспринимаются как недоступные, а вопрос о смысле собственных усилий становится особенно острым.

Прозвучала позиция, что власть и государство – удобная поверхность для проекции. Напомнили, что подобная мысль звучала в ранее прочитанных главах (место не называли и не проверяли). Была высказана и мысль, что недовольство рамками, которые человек не выбирал, – функция здорового организма. Недовольство внешними обстоятельствами иногда позволяет человеку не замечать собственных решений, возможностей и ответственности. При этом сама возможность проекции не означает, что внешние ограничения вымышлены.

Другая позиция состояла в том, что утрата является реальным событием. В качестве примера рассматривалась ситуация, когда люди теряют привычные возможности и свободы вследствие общественных изменений. Если обстоятельства действительно ухудшились, критическое отношение к произошедшему нельзя автоматически считать проекцией.

Следующая линия касалась того, что происходит с человеком после утраты. Предлагалось прожить печаль, признать произошедшие изменения и постепенно приспособиться к новой действительности. В схеме цикла контакта это выглядит так: утрату нужно прожить, встретиться с новым миром и с собой в нем и жить дальше; если цикл прерывается, человек застревает. Если человек продолжает жить ожиданием возвращения прежнего порядка, это может затруднять его контакт с настоящим. Эту мысль связали с темой главы: отнятое уже стало прошлым, а вопрос в том, где человек находится сейчас – в фантазии, что что-то изменится, или с тем, что мир такой.

Возник вопрос: как принять то, чего принимать не хочется? В качестве возможного направления было предложено проживание утраты и горевание. Возразили, что и без приспособления положение от этого лучше не становится. Обсуждение не установило, всегда ли горевание применимо и достаточно ли такого процесса при продолжающемся воздействии неблагоприятных обстоятельств.

Далее разговор перешел к ответственности. На примере сложностей с налоговыми обязательствами обсуждалось, как внешнее недовольство может сочетаться с собственной неготовностью заниматься определенными задачами. Человек может испытывать обоснованное раздражение из-за устройства системы, но одновременно не замечать того, что находится в пределах его ответственности. Для иллюстрации собственной доли рассказали анекдот о человеке, который молился о выигрыше в лотерею, и ему посоветовали хотя бы купить билет. Отдельно отметили, что злость дает энергию действовать.

В заключительной части появилась еще одна гипотеза: власть может восприниматься как родительская фигура, от которой человек ожидает заботы, защиты или справедливого отношения. При таком восприятии недовольство может сопровождаться переживанием, что значимая фигура недостаточно заботится о человеке. Рядом возник вопрос, где человек сам не постарался. Эту мысль назвали примером переноса. Она вызвала интерес, но не рассматривалась как универсальное объяснение отношения к государству.

Отдельно обсуждалась связь претензий и ожиданий. Прозвучала мысль, что наличие претензии предполагает некоторое ожидание, даже когда человек утверждает, что ничего не ждет. В ответ прозвучало различение между отсутствием иллюзий и сохраняющимся ожиданием хотя бы минимальной справедливости.

Признание произошедшей утраты, горевание и адаптация могут быть важными способами восстановления контакта с настоящим. Однако внешние ограничения могут сохраняться и продолжать действовать. Поэтому работа с проекциями не должна подменять признание реальных обстоятельств.