Организмическая реорганизация

«Говоря об анализе, как настаивал Фрейд, синтез не обязателен – однажды освобожденная энергия либидо сама найдет путь к сублимации.»

Вопрос возник вокруг различия между сублимацией и реорганизацией. Если освобожденная энергия находит выход через сублимацию, это уже лучше, чем ее блокирование. Но появилась другая возможность: после освобождения энергия может быть интегрирована в работу организма так, что ее не приходится отдельно «сливать» в замещающую деятельность. В этом смысле сублимация прозвучала как промежуточный вариант, а реорганизация – как более полная перестройка.

К этой мысли вернулись в конце встречи, когда обсуждали, о чем глава целиком. Ее прочитали как продолжение темы невроза: терапевтическая работа нужна, чтобы энергия высвобождалась, становилась доступна осознаванию и находила место в целостной деятельности организма.

В главе сублимация названа только как ожидание Фрейда: освобожденная энергия сама найдет путь к сублимации, поэтому синтез не обязателен. Перлз возражает, что нужны перестройка и синтез, и называет соединение анализа и синтеза организмической реорганизацией индивида. Сравнения реорганизации с сублимацией в этой главе нет: оно возникло на встрече.

«Чем важнее оказывается экзамен, тем успешнее ученик сможет мобилизовать свои силы. Чем меньше он способен выдерживать напряжение, тем легче его возбуждение превратится в тревогу.»

Эта формулировка вызвала главный вопрос встречи: что конкретно человек делает, когда «выдерживает» возбуждение или напряжение?

Сначала возникло предположение, что речь может идти о способности сохранять дыхание и мышечную свободу при нарастающем возбуждении. Обсуждение экзаменационной тревоги позволило отделить величину мобилизации от способности ею распорядиться. Высокая значимость события может усилить возбуждение, но сама по себе еще не определяет, будет ли человек действовать эффективнее или выйдет за пределы переносимого напряжения.

Дальше различие проверяли на нескольких примерах. В одном случае человек, почувствовав неопределенное напряжение, почти мгновенно перешел к действию – купил кофе и побежал в метро, не успев понять, что именно его мобилизовало. Это прочитали как быстрый сброс возбуждения до его осознавания.

Противоположный пример возник из телесного эксперимента: напряжение намеренно не снималось, внимание оставалось направленным на тело, дыхание и переживание. По мере роста напряжения росло и его осознавание. Из этого появилась рабочая формула: выдерживать – значит оставаться в контакте с возбуждением, не бросаясь сразу его устранять, подавлять или разряжать. Тогда появляется возможность различить, что происходит и к какому действию ведет импульс.

Отдельно обсуждалось, считать ли техники саморегуляции тем же самым выдерживанием. Здесь полного согласия не возникло. С одной стороны, дыхание и другие способы регуляции могут позволить остаться в переносимом диапазоне возбуждения. С другой – та же регуляция может превратиться в способ подавить переживание и выполнить задачу «взяв себя в руки».

В этой главе Перлз связывает способность выдерживать напряжение с тем, превратится ли возбуждение в тревогу, но не определяет само выдерживание. Для тревоги он советует расслаблять мышцы груди и давать возбуждению выход. Различие между выдерживанием и немедленной разрядкой, на котором строилось обсуждение, в главе прямо не проведено. На встрече выдерживание рабочим образом описали как способность оставаться в контакте с растущим возбуждением достаточно долго, чтобы оно стало различимым, не подавляя и не разряжая его автоматически.

«В состоянии тревоги имеет место острый конфликт между желанием дышать (преодолеть чувство удушения) и противостоящим ему самоконтролем.»

«Тревога равняется возбуждению плюс недостаточное поступление кислорода.»

Формула «возбуждение плюс недостаток кислорода» сначала выглядела слишком простой. Главный вопрос состоял в том, откуда берется сам недостаток кислорода.

При повторном чтении главы связка стала яснее. Возбуждение само по себе сопровождается физиологической мобилизацией: ускоряется сердцебиение, усиливается дыхание, возрастает потребность организма в кислороде. Тревога появляется в тот момент, когда человек одновременно возбужден и начинает сдерживать возбуждение. Он ограничивает дыхание, напрягает грудную клетку и подключает мышцы-антагонисты, препятствующие естественному действию.

Возникло уточнение: одного временного недостатка кислорода недостаточно для описания тревоги. При сильной концентрации, задержке дыхания или тренировке фридайверов дыхание тоже может ограничиваться без тревоги. Поэтому существенным оказался конфликт: возбуждение требует продолжения и выражения, а самоконтроль одновременно его останавливает. Мышечное сдерживание здесь не побочный симптом, а часть процесса подавления.

Так формула Перлза была прочитана не как чисто физиологическое равенство, а как описание организмического конфликта: организм мобилизуется, человек подавляет эту мобилизацию, а ограничение дыхания входит в механизм подавления.

Почему человек подавляет возбуждение еще до того, как успел понять, что с ним происходит?

«Тревога может быть растворена и преобразована в возбуждение без необходимости погружаться в прошлое. Прошлое может помочь нам лишь в восстановлении обстоятельств, при которых сформировалась привычка задерживать дыхание.»

«Можно научиться преодолевать тревогу, расслабляя мышцы груди и давая выход возбуждению.»

После прояснения механизма тревоги возник следующий вопрос: почему человек начинает подавлять возбуждение еще до того, как успел понять, что именно с ним происходит?

Обсуждалась возможность, что такое подавление становится выученной привычкой. В какой-то период определенные виды возбуждения могли оказаться нежелательными, постыдными или опасными для отношений с другими. Со временем действие автоматизируется: человек еще не различил импульс, но уже начинает его гасить. Прозвучала гипотеза, что у тревожного человека может складываться небольшой набор знакомых и «разрешенных» возбуждений, тогда как неопределенные импульсы быстрее воспринимаются как потенциально опасные и подавляются. Общего решения о происхождении этой привычки не возникло.

После повторного чтения главы это связали с практической стороной работы с тревогой. Если человек способен остаться с тревогой, в ней можно различить два процесса: собственное возбуждение и собственное усилие это возбуждение подавить. Такое различение возвращает выбор – продолжать сдерживание, ослабить его или позволить возбуждению стать более определенным и найти направление.

Перлз связывает подавление возбуждения с воспитанием «контролируемого» характера и со страхом выдать возбуждение. Он допускает, что прошлое помогает восстановить обстоятельства, в которых сложилась привычка задерживать дыхание. Модель «разрешенных» и «опасных» возбуждений в главе не построена: она возникла в обсуждении как гипотеза о том, почему подавление срабатывает раньше распознавания импульса.