Гуманистическая психология и гештальт

В финале главы Гингер пишет, что цивилизацию стремления «иметь» сменяет цивилизация стремления «быть»: соревнование уступает сотрудничеству, накопление благ — обмену информацией, материя — духу. Он описывает этот переход как уже происходящий в постиндустриальную эру электроники.

Встреча началась со злости на эти два абзаца. Соревновательность никуда не делась, приоритет накопления материальных благ тоже, расслоение выросло. Прозвучал бытовой пример: застройку городского парка жилым комплексом продвигают те же мотивы, преодоление которых Гингер объявляет свершившимся. Встречная реплика: рулят монополии, а не сотрудничество.

Другая позиция: попытки предсказывать будущее сами по себе утопичны, поэтому странно требовать от такого прогноза точного совпадения с реальностью.

Прозвучала реконструкция обстоятельств. Общество, в котором жили Гингеры, могло казаться уже насыщенным материально и готовым двигаться в сторону духовного; эпоху сверхпотребления они не предполагали. Их «эра электроники» — цветной телевизор и видеомагнитофон, а фраза про сто тысяч знаков на пластине в квадратный миллиметр задним числом читается почти как курьёз. Сравнение — письма пионеров в будущее: через тридцать лет мир оказался совсем не тем, каким его представляли.

Отдельной линией стала ценность конкуренции. Равенство ресурсов выглядит всё менее реальным, а конкуренция и зависть могут работать как двигатель: на рынке развивать продукт, у человека — мотивировать делать больше. Зависть прозвучала как обычное человеческое чувство, а не дефект.

Разговор вернулся к тексту: после финальных абзацев и написанное выше начинает читаться как набор лозунгов, которые с годами всё сильнее расходятся с наблюдаемыми тенденциями.

Глава строится как история гуманистической психологии. Ближе к концу Гингер говорит о «расширенном гуманизме» с теологами и мистиками и цитирует Мальро о религиозном XXI веке. Завершает главу раздел об «эре Водолея» и алогической парадигме.

Прозвучало наблюдение: Гингеры производят впечатление верующих людей, а эзотерическая подоплёка рядом с психологическим изложением вызывает диссонанс. Отсюда появился критерий чтения: когда автор ведёт аргументированное изложение и в слабом месте переходит к мистицизму, это может указывать на то, что он сам не может достаточно ясно объяснить происходящее. В психологии это особенно настораживает: вместо объяснения легко появляется эффектный, но непроверяемый язык.

Похожий диссонанс участники замечали и раньше: рядом оказываются восточные философии, трансперсональная психология, гороскопы, лунные календари и другие практики разного эпистемического статуса.

Третья позиция: к такой неконгруэнтности гештальтистских текстов можно привыкнуть. В пример привели «Эго, голод и агрессия», где военная тактика соседствует с разговором о чувствах и отношениях. Тут же возникло сомнение: привыкать настолько, чтобы перестать это замечать, тоже не стоит.

Сама глава даёт материал в пользу второго варианта. В списке методов Гингер ставит рядом трансперсональную психологию, медитацию, тантризм и дзен, а выше пишет о «расширенном гуманизме», куда входят теологи и мистики, и о планетарном сознании. «Эра Водолея» тогда продолжает линию движения, которое он описывает. Вопрос остаётся к способу аргументации, а не только к личным взглядам автора.

О Рабле Гингер пишет, что в Телемском аббатстве придерживаются золотого правила «Делай что хочешь» — правила, от которого Перлз никогда бы не отрёкся. В главе 4 сходное по смыслу содержание он связывает с гедонизмом и эготизмом в «пресловутой молитве Перлза».

Возник вопрос: почему «Делай что хочешь», сформулированное задолго до Перлза, не вызывает у Гингера упрёка, а гештальт-молитва вызывает. Отсюда наблюдение: на протяжении первых пяти глав Гингер регулярно спорит с Перлзом, который уже не может ему ответить.

Отдельно обсудили эгоизм. Прозвучала позиция о здоровом эгоизме: человек неизбежно получает личную выгоду и от действий, направленных на помощь другим; выбор помогающей профессии тоже может удовлетворять собственные потребности.

Непоследовательность лучше удерживать в границах уже прочитанных глав. В главе 7 Гингер приводит молитву целиком и защищает её от критиков, которые сводят смысл к формуле «делай что хочешь, и тем хуже для других». Асимметрия между четвёртой и пятой главами остаётся, но более широкая версия о последовательной атаке Гингера на Перлза дальше по книге не подтверждается.

Гингер ссылается на каталоги, где называется около сорока методов, и приводит наиболее распространённые во Франции: от арт-терапии и биоэнергетики до психосинтеза, трансперсональной психологии и эриксонианского гипноза. Список завершают слова «и другие методы».

Первой реакцией стало удивление объёму списка, тем более что он открыт. Дальше пошли незнакомые названия: гаптономия, софрология, суггестопедия, эйтония. Возникло сомнение в однородности перечня; отдельно обсуждали место НЛП.

Мнения о судьбе методов разошлись. Одни считали, что большая часть дожила до сегодняшнего дня: арт-терапия, массажи, аутотренинг, восточные техники, медитации. Другие заметили, что утверждать «дожили почти все» трудно, если часть названий участники слышат впервые.

Отдельно разобрали психосинтез — работу с внутренними фигурами и их взаимодействием. Это сопоставили с идентичностями и ролями и с гештальтистским приёмом говорить от лица симптома, у которого обнаруживается своя функция, например защита.

Разговор перешёл к теневой стороне. Книга по этой теме из рекомендаций показалась слишком эзотеричной. Прозвучало возражение по существу: «я целая и неделимая, бывает злюсь, бывает радуюсь, но это всё я в разных состояниях» — идея отдельного альтер эго отклика не вызывает. Вспомнили и юнговское понятие тени.

Гингер сам отвечает на этот вопрос через ценностную рамку: право на тело и его потребности, право быть другим, право на развитие и собственные цели. Тогда более точный вопрос — достаточно ли общей ценностной рамки, чтобы считать настолько разные практики одним направлением. Отдельная фактическая поправка: к выходу книги НЛП уже использовалось как психотерапевтическая практика, поэтому само его присутствие в перечне не выглядит анахронизмом.

Гингер приводит иерархию Маслоу, где следующая категория потребностей появляется после достаточного удовлетворения предыдущей, а рядом — список фундаментальных потребностей Шутца, который Гингер не называет иерархией.

Прозвучало возражение к самой пирамиде: PHG (книга Перлза, Хефферлина и Гудмена «Гештальт-терапия») вышла раньше, а в гештальт-теории потребности не образуют обязательной лестницы — в поле выделяется актуальная фигура. Человек может стремиться к самоактуализации, не имея одновременно полной материальной безопасности.

Поддержка пришла с другой стороны: Маслоу и сам позднее смягчал жёсткость иерархии. В пример привели ситуацию, когда человек продолжает заниматься своим ремеслом при материальной нестабильности, потому что ему важен сам процесс.

Опора для этого различения есть в самой главе: рядом с Маслоу Гингер приводит список потребностей Шутца и не подаёт его как иерархию, в нём нет условия, что одна потребность возникает после удовлетворения другой.

Глава помещает гештальт внутрь гуманистической психологии — «третьей силы», отмежевавшейся от ортодоксального психоанализа и бихевиоризма.

Прозвучало, что принадлежность гештальта разные авторы описывают по-разному, а отнесение его к гуманистическому направлению вызывает облегчение: не к бихевиористам и не к аналитикам. Ценностная близость к гуманистическим подходам ощущалась и до этой главы.

Встречное уточнение: ранний Перлз ещё определял свою работу через отношения с психоанализом. Добавили и то, что у Гингеров гештальт одновременно оказывается гуманистическим и экзистенциальным.

Сам Гингер пишет, что гуманистическая психология так и не получила точного определения и остаётся тенденцией, которая не хочет застывать в доктрине. Принадлежность здесь определяется скорее общностью ценностей. При этом PHG строит собственную теоретическую рамку вокруг поля и границы-контакт, поэтому гуманистическая принадлежность не исчерпывает теоретическую идентичность гештальта. Реплику о Перлзе тоже стоит сузить: книга «Эго, голод и агрессия» заявлена как ревизия теории и метода Фрейда, а к периоду PHG позиция уже иная.